Дорогие друзья!

Литературным объединением «Тоболеск» при поддержке Компании «Содействие» был организован конкурс рассказов и очерков  «Истории войны». В конкурсе приняли участие авторы из Тобольска и Тюменской области. Предлагаем вам познакомиться с творчеством участников конкурса. Отметьте понравившиеся произведения - нам важно знать ваше мнение, поскольку оно может повлиять на окончательное решение жюри. Об итогах конкурса будет сообщено на портале «Тобольск-Информ», а рассказ и очерк, ставшие победителями, будут опубликованы в газете «Тобольск-Содействие».

Подписка на газету «Тобольск-Содействие»
Онлайн версии журнала «Град Тобольск»
Газета «Тобольск-Содействие»
Карта города Тобольска

Истории войны

Поле жизни – от Белоруссии до Сибири. Очерк

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 

Родился я в послевоенные годы на многострадальной белорусской земле, в крестьянской семье, в деревне Козуличи Могилёвской области. Я был седьмым, последним ребёнком в семье, но выжили только пятеро. Моя мама, Дарья Павловна Габрусь, в девичестве Жавнерович, была колхозницей.

Мой отец в годы Великой Отечественной войны воевал в Красной Армии, партизанил и вернулся с войны в звании капитана. Он умер в 1948 году, в год моего рождения.

Мама с четырьмя детьми перенесла в годы войны оккупацию и трагедию нашей деревни – её сожжение вместе с 318 жителями. У неё на руках в то время были три мои сестры – 1934, 1937 и 1939 годов рождения, а также мой брат Павел, который родился летом 1941 года под бомбёжкой, в период захвата нашей территории гитлеровцами. Она чудом осталась жива сама и сберегла детей. Акция по уничтожению нашей деревни и её жителей проводилась фашистами 18 июня 1942 года ночью. Людей согнали в здание мельницы и подожгли, а вокруг неё выставили пулемётчиков, которые добивали тех, кто каким-то образом вырывался из горящего здания. В этом огне сгорел и мой прадедушка Жавнерович Кузьма Яковлевич, которому тогда было уже за 80 лет. В 1957 году на месте, где были сожжены мои односельчане, был установлен памятник и обустроена братская могила, а до этого времени там стоял лес из крестов.

Мама рассказывала мне ещё несколько эпизодов из жизни в оккупации. Мой дядя, брат мамы Влас Павлович, окончил в 1938 году Казанское пехотное училище. Уже перед войной, в 1940 году он приезжал к нам в отпуск в звании лейтенанта Красной Армии. А когда началась немецкая оккупация, маме начали из-за него, как сестре командира Красной Армии, угрожать разного рода предатели: и полицаи, и добровольцы (власовцы), и бандеровцы. Были случаи поджога кровли нашей хаты, покрытой дранкой, зажигательными пулями. Старшую мою сестру Анну, которой в ту пору было восемь лет, однажды поставили к косяку двери и на глазах мамы выстрелили, пуля прошла над её головой. В 1943 году власовец, занимавшийся грабежом в крестьянских хатах, ударил маму прикладом автомата по пояснице, и у неё отнялись ноги, в результате чего она в течение шести месяцев не могла ходить, а четверо малых детей находились рядом, испытывая и перенося трудности и в еде, и в одежде, и в тепле. Кроме этого, хату постоянно занимали на постой немецкие солдаты и выгоняли семью в сарай или устраивали склад боеприпасов в ней. Три года оккупации были сущим адом для нашей семьи.

Надо отметить и то, что отголоски войны еще долгое время приносили трагедии в семьи моих односельчан. После войны земля была напичкана неразорвавшимися боеприпасами: снарядами, минами, гранатами, которые остались в результате боевых действий, а также подрыва в начале войны армейских складов Красной Армии, а в конце войны – немецких. Для подростков было интересно поиграть в войнушку, поэтому они находили эти боеприпасы, разжигали костры и взрывали их. Но это было небезопасно. Только на нашей улице в результате этого погибли три подростка и несколько было ранено. Однажды я на своем огороде, окучивая картофель окучником на лошади, вывернул снаряд весом 16 килограммов. Но для его подрыва мама вызвала саперов.

После войны мама работала в полеводческой бригаде колхоза. Мы, дети, помогали ей во всех работах. Тогда был такой порядок, что на каждую семью доводился определённый план. Например, маме необходимо было полоть и убирать гектар льна, два гектара сахарной свёклы, четыре – кукурузы, гектар картошки. Никаких гербицидов или какой-либо подручной техники для помощи в то время не было, всё делалось вручную, с помощью тяпки. Очень трудоёмкими были работы на льняном поле. Посевы пропалывали, убирали вручную, вязали соломку в снопы, обмолачивали головки льна, вывозили для сдачи на льнозавод. Картошку боронили, окучивали на лошадях, копали вручную. Кроме этого, были уборочные работы на жатве зерновых. Хлеба жали тогда ещё серпами, а мы отвозили снопы на телегах на зерносклад, где их потом колхозницы обмолачивали.

Несмотря на то, что мы с мамой работали в колхозе от зари до зари, семья наша жила очень бедно. В то время в колхозах денежных выплат практически не было. Начислялись за выход на работу трудодни, по 5 копеек на трудодень. Иногда выдавали натуроплату в виде зерна, которое умещалось в одном мешке… Когда я пошел в 1955 году в первый класс Козуличской восьмилетней школы, у нас не было в семье денег, чтобы купить мне букварь. Моя первая учительница, Дарья Даниловна Комар, купила мне букварь, а отдать ей деньги, 2 рубля (дореформенных 1962 г.), мы смогли только через четыре месяца. Это я запомнил на всю жизнь. До пятого класса я ходил в школу до декабря, а потом учился дома, так как у меня не было зимней обуви, да и летней тоже. Не было и тёплой одежды. Просто ходил в школу босиком, пока не наступали холода. Поэтому я постоянно простужался и рос болезненным ребёнком. Весной был обратный процесс. Летом, после школы, пастушил, работал на картошке и на сенокосе, как и все деревенские мальчишки.

Кроме работы в колхозе и в домашнем хозяйстве, еще заготовляли торф. На болотах, стоя по колено в ледяной воде, специальным резаком вынимаешь торфяную массу размером с кирпич, а второй человек, брат или сестра, относит его и складывает для просушки в специальную клетку. После высыхания, уже осенью, торф привозили домой и всю зиму топили печь. Мама прожила всю свою жизнь вдовой, замуж не выходила, а поднимала нас пятерых одна. Помня своё детство, придя в семидесятые годы в колхоз работать председателем, я на первом же собрании колхозников предложил обеспечивать вдов бесплатно дровами…

В 1959 году моего старшего брата Павла призвали в армию на четыре года, и я остался в доме за старшего. На мои плечи легли все ремонтные работы по домашнему хозяйству. Пришлось заниматься и кровельными работами, и строительством сараев, и возводить заборы, и выполнять все прочие мужские работы.

После окончания восьмилетки я пошел учиться в 9-й класс Любоничской средней школы. Село Любоничи располагалось в десяти километрах от Козулич. Ходили мы в школу каждый день – зимой пешком, летом на велосипедах. Школьных интернатов в то время ещё не было. Бывали случаи, когда мы придём в школу, а занятия отменены из-за сильных морозов. Так получалось потому, что вставали мы рано и выходили из дома до шести часов утра и не могли слышать сообщение по радио об отмене занятий.

После окончания школы семья решила отправить меня к моему дедушке, Павлу Кузьмичу, отцу моей мамы, в Тюменскую область. Здесь же жил мамин брат Влас Павлович и три её сестры со своими семьями. Брат мамы Фёдор, призывавшийся на войну Велижанским военкоматом, погиб на фронте.

Моего деда в начале тридцатых годов сослали со всей семьёй в Сибирь за то, что он не вступил в колхоз, а хотел жить единоличником. Мама к тому времени была уже замужем и осталась со своей семьёй в Белоруссии. Как рассказывал мне дед, выехали они из Козулич с четырьмя маленькими детьми, на лошадях, в мае, а прибыли в Тюмень в начале сентября. Место проживания они получили в Велижанском районе (ныне Нижне-Тавдинский район). Привезли их на опушку леса, сказав: «Вот лес, стройте дома, разрабатывайте землю и живите». Вначале их было пять семей. К зиме построили дома, начали обживаться. Деревню назвали Викторовкой в честь одного из переселенцев, который поставил больше всех самогона на новоселье. Этой деревни уже нет, осталось только кладбище. Дедушка прожил 90 лет, всю жизнь был кузнецом и плотником и, как говорил мне, за свою жизнь построил целую деревню. Не думал мой дедушка, что его внук и два правнука окончат Тюменский сельскохозяйственный институт и станут председателями колхозов.

Выехал я из дома 10 июля 1966 года. Это был мой первый и окончательный отъезд за пределы деревни и выход в неизведанную жизнь… Жизнь, которую я как с чистого листа должен был начать на Сибирской земле и отдать ей всё самое лучшее, что вложили в меня мои предки, чем вскормили и воспитали. Обрести свою семью, родить детей, выучить, дав достойное образование. Делиться опытом прожитых лет в профессии со своими коллегами-сибиряками. Пережить все сложности и нужды, которые вновь посетили мою страну в девяностые годы. Остаться человеком, гражданином, не предавшим своих идеалов, служащим людям и, как свидетель времени, могущим рассказать правду ушедших времён, в которых жил, трудился, творил. За всё это низкий поклон моим родным людям, которых давно уже нет, которых забрала война и болезни.


Понравилась статья? Поделитесь с другими!


Top.Mail.Ru