Выдающиеся личности

«Призрачно все…» или Размышления о жизни и судьбе потомка шведских эмигрантов (Матвей Матвеевич Геденштром)

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 

«Призрачно все…» или Размышления о жизни и судьбе потомка шведских эмигрантовМатвей Матвеевич Геденштром возник в моей жизни внезапно. Я изучала в Российском историческом архиве дело 1808 г. о злоупотреблениях на таможне. Сре­ди его фигурантов меня интересовал лишь Петр Андреевич Словцов. Хотелось выяснить степень его вины, соответствовала ли она наказа­нию. После приговора по этому делу Словцов был сослан в Иркутск и более в столицу уже не вернулся. Но как мало в этом деле было о Словцове: всего два покаянных письма его (свидетельствующие, впрочем, скорее о его невиновности). И все.

Но Геденштром! Геденштром был на каждой странице! Вначале он показался мне малосимпатичной личностью: взяточник, что с него взять. Но чем больше я вчитывалась в это дело, тем более вырисовы­вался человек... ну, скажем, своего времени. Вынужденный иногда склонять голову, иногда доносить (во имя государя, для пользы госу­дарства). Умный, начитанный, ироничный, сентиментальный. «Весь­ма кроткий, мягкий, обязательный, готовый всегда на услугу, но вме­сте с тем сметливый и хитрый и, к несчастью, не имевший в душе никаких нравственных оснований, никакой религии», — писал о нем И.Т. Калашников.

«Он человек с хорошим познанием и умом, который между тем употребляет более к общему вреду», — давал характеристику М.М. Геденштрому начальник 11 округа корпуса жандармов полков­ник Маслов.

Позже я прочитала несколько других дел о нем в архивах Петер­бурга, Москвы, Тобольска. Встречались письма моего героя к друзьям, сослуживцам, начальникам. Доносы. Слог Геденштрома узнаваем вез­де. С одним и тем же размахом, с обилием восклицательных знаков и тире он пишет и статьи, и книгу, и доносы из Томска.

О жизни Геденштрома до известного дела 1808 года можно узнать из его же докладных записок. О последующей — из формулярных списков, один из них сохранился в Тобольском архиве.

В 1808 ему около 28 лет. С кем дружил, какие книги читал этот мо­лодой человек? Красноречиво гово­рит об этом опись вещей, сделанная при обыске в доме начальника его Борисковского. Из указанного докумен­та следует, что жил М. Геденштром в доме у Борисковского в Либаве. Имел пистолет, форму для изготовления пуль, фарфоровую трубку — вещи на­стоящего мужчины. Играл на флейте — романтик! Среди книг: латинская грамматика Бредера, немецкая грамматика Аделунга — Геденштром владел несколькими языками. Томик «Гимнасти­ки для юношей» — совершенствовал, закалял тело. И одновременно - душу, есть первая часть книги «Дух времени» Арндта. Эпиграммы и стихи Хауга и стихи Tiedge — из увлечения сти­хами взрастет в нем и одухотворенность, и сарказм одновременно. Геденштром словно знал, что ему уготовано дальнее путешествие - попали в опись принадлежавшие ему шесть географических карт и «Наставление к общему познанию земного шара» Боде.

1808 год стал поворотным в жизни Геденштрома. Дело о взятках могло закончиться иначе, но судьба рукою князя Куракина дала ему карт-бланш. И Геденштром едет в Тобольск, далее в Иркутск, а оттуда - к Ледовито­му морю, чтобы «совершить Экспедицию». И ничего более важного и замечательного в его жизни уже не будет.

В Тобольске

В столице Сибири Геденштром был дважды: первый раз — с 12 апреля 1808 до лета того же года — ожидал назначения от князя А.Б. Куракина. Князь благословил его на описание земель, уже откры­тых в Ледовитом море в устьях Яны и Колымы, снабдив деньгами, инструментами, книгами. Сохранилось не­сколько писем Геденштрома из Тобольска. Писал он, в частности, Елене, жене недавно умершего брата своего, Иоганна. Он не чувство­вал себя наказанным, нет, он желал выполнить любые ответственные поручения, которые даст благодетель его князь Куракин.

Во второй раз Геденштром прибыл в Тобольск в 1822 году. Он уже совершил путешествие к Ледовитому морю, описал острова, дал название самому большому из них — Новая Сибирь. Затем служил в Верхнеудинске исправником. Попал в немилость к М.М. Сперан­скому, поэтому было приказано не выпускать нашего героя из Си­бири.

В 1827 году он наконец насовсем перебирается в Тобольск и оста­навливается у «родственника своего доктора Альберта». Яков Ива­нович был незаурядной личностью. К тому же, по преданию, он — племянник Шарлотты Буфф, той самой Лотты, благодаря которой мы имеем «Страдания юного Вертера» Гете. Доктор Я.И. Альберт был начальником врачебной управы в Тобольске. Остался в истории еще и потому, что лечил декабриста Г.С. Батенькова. В Тобольске Альберт имел не менее двух домов. Один из них, возможно, дом купца Володимерова, как счи­тает Д.М. Марьинских. В нем останавливался в 1829 г. Александр Гумбольдт.

Но вернемся к нашему герою. Что ни говори, а был Матвей Матвеевич на язык остер, характе­ристики давал окружающим меткие, точные, категоричные, невзи­рая на лица, за что и был выслан в 24 часа из Тобольска. Это случи­лось во второй его приезд в столицу Сибири. Красноречива выписка из приказа от 10 марта 1825 г.: «Из Тобольска доходили до меня во время моего отпуска в Си­бирь отголоски о несогласии и интригах против власти в губернии. Умалчивая до времени имена их, вставляю только одно: это чинов­ник Геденштром, удаленный от должности за разные злоупотребле­ния, попавший в разряд отрешенных сибирским комитетом, кото­рые должны находиться под надзором полиции. И из Сибири никуда не выезжать. Он, как человек вкрадчивый, вздумал в злых своих помышлениях мешаться в собрание благомыслящих лю­дей. Имея вредный язык, сооб­щал им свои мнения и колебал легкомысленными умами. Дабы избавить общество и должностных чи­новников от вредного сего язы­ка, я дал повеление выслать в 24 часа Геденштрома из губернско­го города в один из уездных, кроме Тюмени, и там ему оста­ваться по-прежнему под надзо­ром полиции. Генерал-губернатор За­падной Сибири генерал от инфантерии Капцевич».

Друзья: Гавриил Батеньков

У Матвея Матвеевича друзей почти не было: может быть, харак­тер тому виной или время. В век всеобщих доносов (хотя в XIX веке всякое сообщение, даже в газету, считалось таковым) безопаснее жить замкнуто. Если и окружали Геденштрома близкие люди, то это или единоверцы — евангелические лютеране, или немцы, шведы, выход­цы из Лифляндии. В Иркутске в 1819 году в доме М.М. Геденштрома жила семья шве­дов Рамн Бетти и Корнелиуса, представителей Лондонского протес­тантского миссионерского общества.

Но существовало и исключение из этого правила — среди дру­зей Геденштрома был уроженец Тобольска, случайный декабрист, незаурядный инженер, масон Гавриил Степанович Батеньков. Прошедший войну 1812 года, получивший 11 штыковых ранений и выживший, Батеньков в «свите» М.М. Сперанского приезжает в Иркутск. Вот здесь и происходит его встреча с Геденштромом, здесь начало их долгой и прочной дружбы. Вместе вынашивают проект кругобайкальского тракта, обходят Байкал, изыскивая удобное сообщение Иркутска с Забайкальским краем. Проект был одобрен Сперанским, но отвергнут в Петербурге. Лишь много позднее в столице признают необходимость и практи­ческую значимость этой дороги и к 1866 году построят. Но ни Геден­штром, ни Батеньков всего этого уже не увидят. Г.С. Батеньков не был на Сенатской площади, но с Рылеевым и Трубецким встречался. Но не за это получил он 20 лет каторжных работ, заме­ненных одиночной камерой в Алексеевском равелине. Гавриил Сте­панович знал о причастности М.М. Сперанского к делу декабристов. Обеспечить молчание Батенькова могла только Петропавловская крепость, в которой он пробыл 21 год, 1 месяц и 18 дней по милости своего благодетеля, с которым в свое время прибыл в Иркутск.

Вот здесь и начинается легенда, автор которой — Эразм Стогов, знавший лично и Батенькова, и Геденштрома, и Сперанского. В сво­их воспоминаниях Стогов пишет, что в 1832 г. в Иркутске встретил­ся с Геденштромом, угостил препорядочно его любимой наливкой с облепихой. И тут Геденштром и рассказал, как во время своей жиз­ни в Петербурге в 1827-1832 гг. навещал (!) бедного Гаврилу. Переодевшись в мундир солдата Преображенс­кого полка, он встал на караул. В Петропавловской крепости нашел и открыл камеру, где находился Батеньков, и целый час говорил с ним.

...Кто такой Эразм Стогов? Полковник, историк, бытоописатель Сибири, помещик, но в первую очередь для нас... дед Анны Ахматовой.

Земля Санникова

Как только она не называлась! Вначале — Землей шелагского князя. Так она значится на карте северо-востока Сибири, доставленной в Петербург в 1726 г. Афанасием Шестаковым, якутским казачь­им головою: «Большая земля, открытая в 1723 г. шелагским князем». Федор Христианович Плениснер — анадырский командир, которо­му было поручено исследовать эти земли, — посылает сержанта Анд­реева к Медвежьим островам, а казака Николая Дауркина — к Чу­котскому мысу. И на карте Плениснера отмечена большая земля, где «люди живут, носят платье соболье, лисье и рысье».

Но имя сержанта Андреева не забыл Геденштром, и на карте, со­ставленной им в 1810 г., она значится как «описанная сержантом Ан­дреевым в 1762 г. землица». И даже в 1933 г. профессор В.Ю. Визе называет ее землей Андреева.

Мы же знаем эту неоткрытую (и существующую ли?) землю как Землю Санникова. И не с легкой руки члена ИРГО Григорьева, ко­торый впервые употребил в печати это словосочетание, а по роману И. А. Обручева и более — по фильму. Санников Яков Авраамович — уроженец Архангельской губернии, пришедший вместе с отцом в Сибирь. Именно он, предприимчивый и любознательный, явился спутником Геден­штрома в его экспедициях. Поразительно, но эту Землю видели и Андреев, и Санников, и барон Эдуард Толль. Для последнего поиск ее стал делом всей жизни. В 1902 г. Эдуард Толль и его экспедиция, не дождавшись подхода шхуны «Заря», попытаются достичь материка с о. Беннетта. И погибнут.

А в 1903 г. А.В. Колчак вместе с поисково-спасательной экспеди­цией обнаружат дневники, вещи, оставленные предшественниками. А также записку Ф.Г. Зеберга «Для ищущих нас», подписанную Э. Толлем.

Удалось и мне полистать бесценные записные книжки барона. 12 книжек, каждая размером не более двух спичечных коробков, 400 листов, исписанных очень мелким, но разборчивым почерком.

Но вернемся к нашему герою Матвею Матвеевичу. Он тоже меч­тал достичь берегов Земли, которая, возможно, соединялась с мате­риком Америкой. И пишет о своем возможном путешествии в пись­ме к П.И. Рикорду в Петербург из Тобольска.

Нет, не удалось совершить Геденштрому эту дерзкую и восхити­тельную экспедицию, после которой прославлено было бы его имя в веках. И все ж таки имя Геденштрома есть на географических кар­тах! Не то что эфемерная Земля Санникова — манящая и недоступная. Именем Геденштрома названы и гора, и река, и залив. И они реаль­ны, зримы и осязаемы.

Наталия Моторина


Понравилась статья? Поделитесь с другими!


Комментарии

Обсуждают